8 Июля 2019, 12:35

Нефтедобывающая компания "Русснефть" может в течение трех лет выйти на уровень добычи до 9 млн т/год, расплатиться с долгами и продолжить операционную деятельность без долгового портфеля, рассказал президент компании Евгений Толочек в интервью Argus.

 - Каковы планы "Русснефти" по росту добычи в ближайшие годы?

 - В 2019 г. добыча компании в России составит 7,1 млн т (на уровне 2018 г.), а с учетом нашей добычи в Азербайджане - 7,6 млн т. Эти планы учитывают возможность продления сделки ОПЕК+. В перспективе в течение трех-пяти лет мы сможем увеличить добычу нефти до 8 - 8,5 млн т/год.

 - Какой объем инвестиций запланирован на этот год?

 - Около 25 млрд руб. в текущем году и примерно столько же - на последующие два-три года, а потом инвестиции будут снижаться, и мы станем наращивать показатель EBITDA.

 - Какой уровень цен на нефть является оптимальным для компании "Русснефть"?

 - Цена $65/барр.

 - Стоит ли продлевать сделку ОПЕК+?

 - Наша позиция состоит в том, что, безусловно, нельзя сейчас выходить из сделки ОПЕК+, потому что это обрушит рынок. Но условия нахождения в этом соглашении - это вопрос переговоров и диалога. Мы можем остаться в соглашении, увеличив квоты добычи, это допустимо и, наверное, необходимо.

 - На каких месторождениях "Русснефти" есть перспективы увеличения добычи в ближайшие годы?

 - Это наши месторождения в Западной Сибири: Тагринское и Верхне-Шапшинское. Первое - уже сформировавшийся "гринфилд" [новое месторождение с растущей добычей] в стадии преобразования в "браунфилд" [проект, достигший полки добычи], в то время как Верхне-Шапшинское - это "гринфилд". Напомню, что Тагринское месторождение позволило "Русснефти" вырваться вперед и выйти на нормальные объемы производства. Перспективы бурения по Тагринскому просматриваются еще на два-три года. Основной же рост добычи мы ожидаем на Верхне-Шапшинском месторождении с похожими залежами, но более продуктивными. А это означает, что возврат инвестиций идет намного быстрее, чем с Тагринского, на котором ожидается более умеренный рост добычи. Тагринское эксплуатируется с 1990-ых гг., но мы на нем открыли ачимовские отложения и начали их интенсивно разбуривать с конца 2015 г., получив взрывной рост в 2016 - 2017 гг.

 - Применяете ли вы методы повышения нефтеотдачи, и если да, то на каких месторождениях? Насколько это экономически оправдано при существующем налоговом режиме?

 - Мы исключительно за их счет и живем, применяем многостадийный гидроразрыв пласта и бурение скважин с горизонтальными стволами, а также используем различные изменения конструкции скважин. К примеру, мы перешли от бурения классического ствола к пологим скважинам - они практически идентичны горизонтальным скважинам, но обходятся гораздо дешевле, то есть мы повысили эффективность добычи.

 - Применяете ли вы хлорорганические соединения на месторождениях "Русснефти"?

 - "Русснефть" никогда в своей истории не применяла хлорорганику, даже в те годы, когда ее можно было применять (до 2006 г). Это мощнейший растворитель, который при попадании в систему подготовки нефти выводит из строя практически все оборудование. Мы же не враги самим себе.

 - Как вы оцениваете ущерб от загрязнения нефти в трубопроводе "Дружба" хлорорганическими соединениями и рассчитываете ли на компенсацию со стороны "Транснефти" за получение грязного сырья или недополучение объемов нефти?

 - По сравнению с коллегами на рынке ущерб для нас будет минимальным. Ожидаем конкретные цифры в начале июля, когда наши покупатели по условиям контрактов должны предъявить свои претензии. Масштабного ущерба не должно быть.

 - Несколько месторождений "Русснефти" перешли на режим налогообложения дополнительного дохода (НДД). Можно ли уже оценить эффект для компании от этого перехода?

 - Мы ждем определенных результатов, но я бы предпочел дождаться конца года, чтобы дать оценку применению этого режима. Пилотное применение системы НДД коснулось совсем небольшого количества наших месторождений, и на будущее мы предлагаем Министерству энергетики снять ограничение по объему запасов участка (критерий отбора месторождений для применения НДД). У нас есть хороший "гринфилд" - Восточно-Каменное месторождение в Западной Сибири, на котором НДД будет работать именно так, как и задумывалось правительством. Но на Восточно-Каменном у нас объем извлекаемых запасов - 60 млн т, поэтому мы просим снять это ограничение, чтобы появилась возможность применять здесь НДД. У месторождения сложное географическое положение, поэтому с классическим налогообложением там работать невыгодно, а режим НДД позволит эффективно его разработать.

 - Как вы относитесь к предложению распространить режим НДД на всю Западную Сибирь?

 - НДД - великолепный инструмент, но на наш взгляд, для его применения нужен индивидуальный подход: следует выбирать те месторождения, где от него будет эффект и для недропользователя, и для государства.

 - Ранее "Русснефть" была вертикально-интегрированной компанией. Не планируете ли вы восстановить вертикальную интеграцию на основе всех нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих активов "Сафмара"?

 - Мы сконцентрировались на одном направлении бизнеса - upstream, и у нас это неплохо получается. У нас в группе есть подразделения, которые занимаются переработкой, сервисными работами и так далее. С точки зрения бизнеса концентрация на одном направлении всегда более эффективна, чем распыление на три-четыре направления. Это, конечно, вопрос к акционерам, но пока мы не знаем о таких планах.

 - Есть ли планы покупать активы в сегменте добычи? Если да, то в каких регионах возможны приобретения?

 - В аукционах мы участвуем, но на сегодняшний день качественных запасов в России в нераспределенном фонде недр осталось очень мало. Дешевле и эффективнее продолжать разведку собственных месторождений, чем принимать участие в аукционах. Готовых активов на рынке практически нет. У нас почти 600 млн т запасов, а по группе "Сафмар" - больше 1 млрд т запасов.

 - Как продвигается проект освоения залежей баженовской свиты? Когда начнется добыча? Будут ли западные санкции препятствием из-за отсутствия в России технологий добычи трудной нефти?

 - Мы разрабатывали стратегию, которую представляли на IPO с учетом баженовских залежей, но приостановили их разработку, так как открыли почти 40 млн т извлекаемых ачимовских запасов по Верхне-Шапшинской группе. На сегодняшний день ее разработка более эффективна, чем инвестиции в баженовскую свиту, освоение которой сместилось по времени на три-четыре года. Нам выгоднее бурить сегодня на Верхне-Шапшинском блоке, чем осваивать баженовские залежи. Но мы не забросили эту тему, отобрали керн, проводим определенные исследования, находимся в контакте с коллегами из "Газпром нефти", которая сегодня лидирует в отрасли по освоению баженовской свиты.

 - "Русснефть" в этом году должна начать выплаты по основному долгу. Сколько предстоит выплатить в текущем году, и сколько - в 2020 г.?

 - Общий долг компании составляет $1,2 млрд. В этом году мы выплатим $91 млн, в следующем - $113 млн, и так далее в соответствии с существующим контрактом. Но сейчас происходит пересмотр ставок, и вполне возможно, что эти цифры несколько изменятся.

 - Вы действительно планируете довести долговую нагрузку "Русснефти" до нуля?

 - Компания ориентирована на заработок для акционеров: когда есть долг - зарабатывает банк, когда его нет - зарабатывают акционеры. По-моему, это очевидно. Это решение наших акционеров.

Argusmedia